Российская археология, 2023, № 2, стр. 121-130

Памятник и история исследования. Нессана (Уджа аль-Хафир, Ницана) расположена на юго-западном краю пустыни Негев, в 5 км от современной израильско-египетской границы, вдали от Средиземного и Красного морей (рис. 1). По всей видимости, основанное уже в эллинистический период (III–II вв. до н.э.), в позднеримский период поселение становится военным форпостом. Сведения о ранних периодах противоречивы: так, набатейское происхождение памятника и его роль в системе набатейской караванной торговли пока что не подтверждаются археологическими данными. Мало известно и о римско-византийском военном присутствии в Нессане, о природе самого гарнизона, происхождении и функции его обитателей, их экипировке, снабжении и т.п. (дискуссию и обширную библиографию см.: Whately, 2016). Расцвет Нессаны в византийский период связан с развитием христианского паломничества: она оказывается последним на Святой Земле населенным пунктом, за которым начинается долгая и трудная дорога через Синайскую пустыню к монастырю Св. Екатерины. Процветает и сельское хозяйство: окрестности памятника полны следов террасного земледелия, по археологическим и историческим данным восстанавливаются и виды выращивавшихся здесь культур (Mayerson, 1962; Langgut et al., 2021).

Рис. 1.

Нессана, общий вид памятника. Фото: A. Wiegman and Y. Shmidov.

Fig. 1. Nessana, a general view of the site. Photo by A. Wiegman and Y. Shmidov

Даже во времена своего расцвета Нессана не превратилась в город, оставаясь разросшимся сельским поселением, подобно другим урбанизированным деревням Негева: Ободе (Авдату), Собате (Шивте), Рухейбе (Реховоту) и Мемфису (Мамшиту). Судя по литературным источникам и эпиграфическим находкам, только одно поселение византийского Негева, Элуса (Халуца) определялось как город и даже имела своего епископа (Goldfus, Arubas, Bowes, 2000; Goldfus, Fabian, 2000; Schöne et al., 2019).

На протяжении ранних периодов своей истории поселение было ограничено вершиной естественного холма высотой ок. 275 м над уровнем моря, окаймленном с востока руслом вади аль-Хафир (Нахаль Эзоз). В византийский и раннеисламский период границы Нессаны расширяются и охватывают также плоскую равнину к востоку от вади, вместе составляя площадь порядка 200 дунамов, или 20 га (рис. 2). Холм и нижняя часть поселения были связаны каменной лестницей в 103 ступени; возможно, над руслом вади был выстроен мост. Нижняя часть города была четко распланирована по оси С–Ю, с двумя параллельными улицами, идущими вдоль русла вади, и перпендикулярными им переулками. Из общественных построек Нессаны на сегодня известны только византийские церкви. В отличие от большинства поселений Негева, водоснабжение Нессаны осуществлялось с помощью глубоких колодцев; часть из них использовалась вплоть до начала ХХ века. Вокруг города расположено несколько кладбищ (Betzer, 2021).

Рис. 2.

Нессана, полевой сезон 2022 г. Фото: A. Wiegman and Y. Shmidov.

Fig. 2. Nessana, the 2022 field season. Photo by A. Wiegman and Y. Shmidov

Заброшенный к IX в., памятник оживает только в канун Первой мировой войны, когда османские власти решают превратить его в административный и военный центр региона. Это новое поселение, известное как Уджа аль-Хафир, было построено прямо на развалинах и сильно повредило древности (рис. 3). В свете этих разрушений, особое значение для реконструкции древнего облика поселения имеют свидетельства исследователей, посещавших руины Нессаны в конце XIX – начале XX в., особенно, составивших планы еще видимых древних построек: церквей, городских стен и т.п. (Musil, 1907. P. 86; Woolley, Lawrence, 1915. P. 118). Значительным подспорьем являются также схемы османских сооружений: административных и военных зданий на вершине холма и у его подножья, многочисленных бараков, складских помещений, колодцев, водоводов и т.п., составленные инспекторами Британской Службы древностей в 1920-х годах: эта графическая информация и фотографии памятника необходимы для точного вычленения османского слоя и построения точной стратиграфии памятника.

Рис. 3.

Турецкий военный городок Уджа аль-Хафир, 1916 г. Library of Congress, Prints and Photographs Division, LC-DIG-ppmsca-13709-00042. https://www.loc.gov/resource/ppmsca.13709/?sp=41&st=image.

Fig. 3. Turkish military camp at Auja al-Hafir, 1916. Library of Congress, Prints and Photographs Division, LC-DIG-ppmsca-13709-00042. https://www.loc.gov/resource/ppmsca.13709/?sp=41&st=image

В 1935–1937 гг. руины Уджа аль-Хафир привлекли внимание экспедиции Британской школы археологии под руководством Г.Д. Кольта, работавшей в соседней Собате (Шивте). Проблемы с питьевой водой вынудили экспедицию переместиться в Уджу. Раскопки проводились на естественном холме, где были раскрыты остатки позднеримского форта и две монументальные византийские церкви: свв. Сергия и Вакха, популярных “воинских” святых, в северной части холма (Excavations at Nessana, 1, 1962. Р. 33–43), и церкви Богородицы в южной (Excavations at Nessana, 1, 1962. P. 43–45). Многочисленные находки – архитектура, керамический и нумизматический материал, а также заметки о геологии, костных остатках, древесине и другой органике, были опубликованы со значительным опозданием, уже после Второй мировой войны. Главным открытием экспедиции стали два архива папирусов, найденных в обеих церквях. Папирусы, написанные на греческом, арабском и сиро-палестинском диалекте арамейского, датируются VI–VII вв. н.э. Уцелевшие благодаря засушливому климату, эти частные и официальные документы, литературные и военные тексты сохранили ценнейшую информацию о жизни и экономике поселения, именах жителей, об их участии в местном земледелии и паломничестве (Stroumsa, 2008; Ruffini, 2011), а также выявили древнее название памятника: Νεσάνα. Хорошо сохранившиеся греческие тексты и часть арабских документов были опубликованы в 1950-х годах (Excavations at Nessana, 2, 1950; Excavations at Nessana, 3, 1958), однако сотни меньших фрагментов на греческом, арабском и арамейском были надолго забыты. Их оцифровка и публикация начаты совсем недавно Университетом Нью-Йорка (Hoyland, 2015; 2021a; 2021b).

В 1987 г. раскопки на памятнике были возобновлены экспедицией кафедры археологии Университета Бен-Гуриона в Негеве под руководством Д. Урмана и И. Шершевского (Nessana: Excavations and Studies, 2004; Shereshevski, 1991). На холме и у его подножья за девять лет полевых работ, продолжавшихся круглый год, было открыто более десяти участков с частными домами византийского и раннеисламского периода и еще одной церковью в нижней части поселения (Nessana: Excavations and Studies, 2004. Р. 69*–101*) и небольшим монастырем на холме (Nessana: Excavations and Studies, 2004. Р. 11*–21*). Экспедиция также провела раскопки под ступенями каменной лестницы, ведущей на холм, и установила дату ее постройки во II в. до н.э. Судя по предварительным публикациям и устным воспоминаниям участников раскопок, в Нессане был получен значительный археологический материал, масса керамических и нумизматических находок, стекла и органики, однако преждевременная смерть обоих руководителей экспедиции помешала полной публикации раскопок; более того, часть ценной полевой информации и ряд находок были безвозвратно утрачены.

Несмотря на значительный исследовательский интерес последних лет к памятникам пустыни Негев, само поселение Нессаны более 30 лет не разрабатывалось израильскими и зарубежными археологами. Причиной тому, в первую очередь, являются сложная история формирования позднейших слоев памятника, серьезные разрушения древних построек, причиненные османским строительством в канун Первой мировой войны, дальнейшее использование территории военной и гражданской администрацией Британского мандата в 1920–40-е годы, и наконец, разрушение османских построек израильской армией в 1956 г. Оставшиеся неопубликованными результаты раскопок 1990-х годов также затрудняли продолжение археологического исследования.

Сегодня археологические материалы Нессаны могут быть проанализированы на базе, созданной междисциплинарными исследованиями последних двух десятилетий, достигших значительного прогресса в изучении позднеантичного наследия Негева, в том числе в вопросах, связанных с реконструкцией окружающей среды, климатических изменений и экологической устойчивости (Magness, 2003. P. 177–194; Avni, 2008; 2014. P. 261–267; Schöne et al., 2019; Bar-Oz et al., 2019; Marom et al., 2019; Fuks et al., 2021).

Археология паломничества. В византийский период Палестина, вероятно, впервые за всю свою историю, превращается в религиозный центр мирового значения, Святую Землю и сердце стремительно растущей христианской ойкумены. Христиане Рима и Северной Африки, Греции, Малой Азии, Сирии, Египта, Эфиопии, Персии, Кавказа и Месопотамии стремятся к святым местам Палестины, чтобы увидеть места земной жизни Христа и апостолов, принять участие в богослужениях, получить благословение святынь. Многие оставляют записи о своем путешествии. Литературные свидетельства раннего христианского паломничества хорошо изучены (наиболее важные исследования см.: Wilkinson, 1977; Hunt, 1982; Maravale, 1985; Stone, 1986; The Blessings of Pilgrimage, 1990; Pilgrimage in the Byzantine Empire…, 2002; Bitton-Ashkelony, 2005). Материальная культура этих путешествий пока что остается новым, развивающимся направлением археологии, лишь нащупывающим свою методологию (Kristensen, 2012; Y-asin, 2012). В Израиле в этом направлении сделаны только первые шаги (Di Segni, 2020; Tchekhanovets, 2011; 2014; 2019; Tchekhanovets, Tepper, Bar-Oz, 2017; Pogorelsky, Stone, Tchekhanovets, 2019).

Нессана, не связанная традицией с ветхозаветными или евангельскими событиями, по всей видимости, не хранившая важных христианских реликвий, в византийский период становится чрезвычайно посещаемым местом. В первую очередь, это связано со стратегическим положением: это последняя на Святой Земле остановка перед началом дороги на Синай (Figueras, 1995; Mayerson, 1982; Külzer, 2020). Синайский полуостров с его святынями и монастырями и в древности привлекал множество паломников: следы их передвижения по синайским дорогам зафиксированы и археологически (Dahari, 2000; Negev, 1977; Stone, 1982; 2017). По всей видимости, Нессана предоставляла паломникам необходимое снабжение, проводников, животных и разного рода услуги. По свидетельствам папирусов, интенсивное паломничество продолжается и в раннеисламский период, по крайней мере до середины VIII в. (Stroumsa, 2008). Вероятно, именно паломническими нуждами можно объяснить и необыкновенное для небольшого поселения количество церквей – на сегодняшний день нам известно шесть – и множество надписей и граффити на греческом, арамейском и армянском языках (Kirk, Welles, 1962; Figueras, 2004; Pogorelsky, Stone, Tchekhanovets, 2019).

Новые раскопки в Нессане¹¹. Научная проблематика археологии паломничества является основой нового проекта, начатого Университетом Бен-Гуриона в 2022 г. Влияние паломничества на структуру поселения и ее развитие в византийский и раннеисламский период, особые архитектурные характеристики местных церквей, выявление других общественных зданий в черте поселения и за его пределами – например, странноприимных домов, бань и т.п. – все это предполагается изучить в связи с письменными источниками: текстами папирусов и другими эпиграфическими свидетельствами. Особого внимания заслуживают датировка и вероятные причины заката Нессаны в аббасидский период и возможная связь этих событий с ослаблением христианского паломничества.

Принимая во внимание плачевное состояние публикаций предыдущих раскопок и частичную утрату находок и документации, первоочередной задачей новой экспедиции стала синхронизация всех имеющихся археологических данных. Вся существующая графическая документация памятника: карты, составленные путешественниками XIX в., планы раскопанных двумя предыдущими экспедициями зданий, архивный материал Британской Службы древностей и исторические фотографии Уджи аль-Хафир, была синхронизирована с подробной геодезической съемкой памятника и фотограмметрической моделью местности. Таким образом, результаты предыдущих раскопок, частично засыпанные и разрушенные оттоманские постройки были точно привязаны к местности. В результате был составлен первый точный план памятника, сводящий воедино полную географическую и археологическую информацию по древней Нессане, включающий древний, византийско-исламский, и новый, оттоманский, слои (рис. 4). Попытки провести геомагнитное исследование местности не увенчались успехом из-за насыщенности почв современным металлом: железной арматурой, снарядами, канистрами, консервными банками и т.п. Традиционные методы полевой разведки, в сочетании с использованием ГИС-модели, оказались наиболее адекватными природе памятника и позволили зафиксировать следы сотен стен и десятков древних построек.

Рис. 4.

Общий план памятника. Раскопки прошлых лет показаны красным цветом, турецкие постройки Уджи аль-Хафир – синим, утраченная церковь – зеленым, участки полевого сезона 2022 г. – черным.

Fig. 4. General plan of the site. Excavations of previous years are shown in red, remains of a lost church – in green, Turkish structures of Auja al-Hafir – in blue, and areas investigated during the 2022 field season – in black

Для пробных раскопок были выбраны три участка в нижней части поселения, на восточном берегу вади Эзоз, каждый со своей спецификой. На участке АА были раскрыты постройки, относящиеся к двум фазам поздневизантийского – раннеисламского слоя (Str. IIb, IIa), и расположенное над ними здание османского периода (Str. I), также ориентированное в плане по сторонам света (рис. 5). Ранняя постройка Str. IIb, ориентированная с С на Ю, стоит непосредственно на материковой скале мягкого белого известняка. Стены выстроены из хорошо обработанного местного камня с сердцевиной, заполненной галькой и мелким битым камнем. Подобно множеству построек Негева, здание имело сводчатые потолки, державшиеся на прилегавших к стенам прямоугольных опорах. На сегодняшний день раскрыто только две комнаты здания и планировка его неизвестна. Земляной пол здания был покрыт толстым слоем керамического лома, включавшего исключительно фрагменты тулова тарных кувшинов. Над полом и слоем керамики был зафиксирован метровой толщины слой темно-серых пепельных отложений (рис. 6). Подобные отложения, обнаруженные в жилых домах соседней Собаты (Шивты), были интерпретированы исследователями как следы мусорных куч, аккумулировавшихся в заброшенных постройках в омейядский период (Tepper, Bar-Oz, 2019). В нашем случае, серый пепельный слой не стал последним в истории здания; часть стен была достроена, и следы мусора были перекрыты новым полом (Str. IIa). Находки обеих ранних фаз включали керамику и стекло VI–VII вв., кости животных и ботанический материал. Здание в поздней своей фазе было заброшено без всяких следов насильственного разрушения; его руины покрылись слоем наносной лессовой почвы. В начале ХХ в. над древними стенами было возведено узкое длинное здание, вероятно, складского назначения, выстроенное по оси З–В. Находки этого слоя (Str. I) включали типичную позднеосманскую серую газийскую керамику, множество аптечной посуды и консервные банки. Похожими находками характеризовались и раскопки на участке ВВ, открытом специально для пробного исследования материала Уджи аль-Хафир.

Рис. 5.

Участок АА. Фото: A. Wiegman and Y. Shmidov.

Fig. 5. Area AA. Photo by A. Wiegman and Y. Shmidov

Рис. 6.

Слои пепла на участке АА. Фото: A. Wiegman and Y. Shmidov.

Fig. 6. Ash layers at area AA. Photo by A. Wiegman and Y. Shmidov

Участок СС был открыт после обнаружения апсиды церковного здания, шестой по счету церкви Нессаны. Раскопки небольшой часовни, возможно, бокового нефа базилики, были начаты в срочном порядке группой Службы Древностей Израиля²² и продолжены в рамках настоящего проекта. Стены часовни были выявлены практически на дневной поверхности и сохранились только до уровня мощеных полов. Прилегающие к часовне с Ю и с ЮВ помещения сохранились лучше, в ряде квадратов был раскрыт внушительной слой обрушения верхнего этажа (рис. 7). В ряде помещений была раскрыта серия полов, с находками, включающими богатый керамический материал VI–VII вв., в том числе керамические трубы и полые кирпичи (tubuli), свидетельствующие о расположенной поблизости бане. В слое обрушения сохранился и богатый органический материал: текстиль, веревки, древесина, зерна и семена. Все находки на этом участке относятся к слою Str. II, османского вмешательства не зафиксировано.

Рис. 7.

Участок СС. Часовня и слои обрушения. Фото: A. Wiegman and Y. Shmidov.

Fig. 7. Area CC. Chapel and collapse layers. Photo by A. Wiegman and Y. Shmidov

Работы первого полевого сезона (Tchekhanovets, 2023; Tchekhanovets et al., 2023) позволили составить представление о глубине культурного слоя памятника, уровне и природе материка, а также выявить базовую керамическую типологию Нессаны, особенно важную при почти полном отсутствии актуальных керамических публикаций византийского Негева. Эти данные позволят уточнить хронологические границы различных страт памятника и процессы его упадка и последующего разрушения.

В дальнейшем экспедиция Университета Бен-Гуриона планирует возобновить раскопки вплотную к нескольким раскопанным в 1990-х годах участкам, чей археологический потенциал не был исчерпан, в первую очередь к зданию так называемой Центральной византийской церкви в нижнем городе (Nessana: Excavations and Studies, 2004; Area F) и крупной жилой постройке позднеисламского периода, на стенах которой сохранились остатки росписей (Nessana: Excavations and Studies, 2004; Area J). Точечные раскопки позволят точно задокументировать сооружения и разрешить некоторые проблемы, имеющие решающее значение для установления хронологии памятника. Экспедиция также рассчитывает заново раскрыть еще одну церковь, обнаруженную еще до начала активной фазы строительства Уджи аль-Хафир (Lagrange, 1897; Huntington, 1911. P. 121–124) и с тех пор бесследно исчезнувшую. Локализация этой церкви стала возможной благодаря кропотливой работе по синхронизации всей графической документации, связанной с Нессаной и ее окрестностями.

Главной задачей экспедиции остается воссоздание материальной культуры раннего христианского паломничества. Значительное место в этом исследовании будет уделено изучению эпиграфического материала, как уже известного, так и неопубликованного. Помимо упомянутой выше работе коллег по изучению фрагментарных папирусов, добавим, что и материалы раскопок 1990-х годов включают ряд неопубликованных эпиграфических находок, в частности, несколько греческих, арамейских и арабских остраконов. Эпиграфический корпус Нессаны недавно пополнился и грузинской паломнической надписью, зарисовка которой сохранилась в архивных материалах Британской Службы древностей (Tchekhanovets, Jojua, forthcoming). Такое лингвистическое разнообразие в далекой деревне на краю пустыни объяснимо исключительно местом Нессаны в паломнических маршрутах древности. Все эти данные свидетельствуют об огромном археологическом потенциале памятника.