ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
УДК 327.56
DOI: 10.31857/S2686673022110086
EDN: GXQIAO
Год после прихода талибов к власти: основные вызовы
для России и США на афганском направлении
А.С. Евсеенко
Институт США и Канады им. Г.А. Арбатова
Российская Федерация, 121069 Москва, Хлебный пер., 2/3.
Scopus Author ID: 57222126812
РИНЦ ID: 783273
ORCID: 0000-0003-3409-5901
e-mail: а.evseyenko@iskran.ru
Резюме. Падение режима А. Гани не стало военно-стратегическим поражением
США. Они сохранили свои позиции как в Афганистане, так и в Центральной Азии. Ва-
шингтон обладает рычагами воздействия на Движение Талибан, а возникший в Афгани-
стане вакуум не заполнит ни одна конкурирующая с США держава. Однако Соединён-
ные Штаты сталкиваются в Афганистане с похожим набором вызовов, что и Россия.
В ответе на них возможны не только обмен информацией, но и ситуативная координа-
ция усилий двух стран.
Ключевые слова. США, Движение Талибан, Россия, Афганистан, Центральная Азия,
наркотрафик, терроризм, беженцы.
Для цитирования: Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные
вызовы для России и США на афганском направлении. США & Канада: экономика,
политика, культура. 2022; 52 (11): 110-126. DOI: 10.31857/S2686673022110086
EDN: GXQIAO
Благодарности: Статья опубликована в рамках проекта “Посткризисное мироустрой-
ство: вызовы и технологии, конкуренция и сотрудничество” по гранту Министерства
науки и высшего образования РФ на проведение крупных научных проектов по приори-
тетным направлениям научно-технологического развития (Соглашение № 075-15-2020-
783).
A Year after the Taliban Came to Power: the Main
Challenges for Russia and the US in Afghanistan
Andrey S. Yevseуenko
Arbatov U.S. and Canada Institute (ISKRAN).
2/3 Khlebny per., Moscow, 121069, Russian Federation
Scopus Author ID: 57222126812
РИНЦ ID: 783273
ORCID: 0000-0003-3409-5901
e-mail: a.evseyenko@iskran.ru
Abstract. The fall of A. Ghani’s regime hasn`t become a military-strategic defeat for the US.
It maintained their positions both in Afghanistan and in Central Asia. Washington retains lever-
age over the Taliban, and no rival power in Afghanistan will fill the vacuum. But the United
States faces the similar set of challenges in Afghanistan as Russia. In the response to them both
countries can exchange information as well as partially coordinate their efforts in certain areas.
110
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
Keywords. United States, Taliban Movement, Russia, Afghanistan, Central Asia, drug traf-
ficking, terrorism, refugees
For citation: Yevseуenko A.S. A year after the Taliban came to power: the main
challenges for Russia and the US in Afghanistan. USA & Canada: Economics, Politics,
Culture. 2022; 52 (11): 110-126. DOI: 10.31857/S2686673022110086
EDN: GXQIAO
Acknowledgements: The article was prepared within the project "Post-crisis world order:
challenges and technologies, competition and cooperation" supported by the grant from Minis-
try of Science and Higher Education of the Russian Federation program for research projects in
priority areas of scientific and technological development (Agreement № 075-15-2020-783).
ВВЕДЕНИЕ
Обстановка в Афганистане после прихода к власти Движения Талибан (да-
лее - ДТ) уже не привлекает такого внимание средств массовой информации и
академического сообщества, как российско-украинский конфликт или обстановка
вокруг Тайваня. Тем не менее, перспективы экспансии исламского экстремизма за
пределы Афганистана, возможные последствия гуманитарного кризиса в этой
стране и потенциал экономических проектов с участием иностранных акторов
продолжают вызывать дискуссии среди исследователей и журналистов. Однако
важно рассмотреть последствия прихода к власти талибов для интересов США, их
позиций в регионе, а также изучить возможные шаги со стороны Соединённых
Штатов на афганском направлении. Актуальность подобного обзора вызвана
обилием достаточно категоричных оценок относительно последствий падения
режима А. Гани и прихода ДТ к власти в Кабуле для внешней политики США
[Самуйлов, 2022]. Поэтому необходимо провести критический анализ и контент-
анализ документов международных организаций и органов государственной вла-
сти США, сообщений средств массовой информации, относящихся к обстановке в
Афганистане. Также представляется важным провести сравнительный анализ тех
вызовов, которые стоят перед Россией и Соединёнными Штатами на афганском
направлении с точки зрения возможного ответа на них каждой из стран.
ПОЗИЦИИ США В РЕГИОНЕ
ПОСЛЕ ВЫВОДА ВОЕННОГО КОНТИНГЕНТА
Прежде всего стоит отметить, что падение режима А. Гани не стало военно-
стратегическим поражением Соединённых Штатов. Обстановка в регионе не ста-
ла для США хуже, чем до начала американского вторжения в Афганистан. Ни
одна соперничающая с ними держава не заполнит тот «вакуум», который остался
после ухода международного контингента. Это вызвано принципами внешней
политики ДТ. Для последнего образцом является современный Туркменистан -
нейтральное государство, признанное мировым сообществом [1]. Талибы в целом
не намерены быть проводником чьих бы то ни было интересов в Афганистане,
кроме своих собственных. Поэтому утверждать о прокитайской, пропакистанской
или проиранской ориентации ДТ не приходится.
111
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
События августа 2021 г. не нанесли ущерба и американским позициям в
Центральной Азии. Они основываются не только на военно-политических свя-
зах с фокусными странами региона, но и на готовности Соединённых Штатов
вкладывать ресурсы в столь важные для местных акторов сферы, как энергетика,
сельское хозяйство, транспортная инфраструктура и экология [Гегелашвили,
Модникова, 2021]. Вашингтон находит общий язык со своими среднеазиатскими
партнёрами не только в рамках запущенного ещё администрацией Б. Обамы
формата «С5+1», но и на двустороннем уровне [Юлдашева, 2022]. Показателем
относительной успешности проводимой политики стало искомое американцами
разделение бремени текущих гуманитарных проблем Афганистана с централь-
ноазиатскими государствами. Так, Казахстан стал мировым лидером по постав-
кам продовольственной помощи афганцам по линии ООН [2]. Узбекистан и Та-
джикистан остаются крупнейшими поставщиками электроэнергии в Афгани-
стан, несмотря на все проблемы с платёжеспособностью у режима талибов [3].
C точки зрения изначально поставленных целей назвать падение режима
А. Гани поражением США также затруднительно. На протяжении всех 20 лет
американского присутствия США в Афганистане их стабильным интересом оста-
валась борьба с террористической группировкой «Аль-Каида», ответственной за
теракты 11 сентября 2001 г. Необходимость борьбы с ней с целью недопущения
новых ударов по территории США указана в стратегиях национальной безопас-
ности 2002, 2006, 2010, 2015 и 2017 гг., а также во «Временном стратегическом руко-
водстве по национальной безопасности» 2021 г. [4]. К моменту вывода континген-
та группировка потеряла возможность проводить трансграничные террористиче-
ские акции. Её филиалы в странах Африки, Юго-Восточной Азии и Ближнего Во-
стока постепенно автономизировались, встроились в контекст субрегиональных
противоречий, что шло в разрез с интересами руководства группировки [5]. Её
лидеры не всегда находят убежище в самом Афганистане и перемещаются в со-
седние Иран и Пакистан. Вслед за ликвидацией основателя и многолетнего лиде-
ра «Аль-Каиды», Усамы бен Ладена, в организации последовал серьёзный кризис
лидерства, сужение её финансовой базы, что негативно сказалось на оперативных
возможностях группировки [6]. В результате она утратила лидерские позиции в
мировом джихадистском движении к середине 2010-х г. В отличие от «Исламского
государства» (ИГ), она не имела аналогичных военных успехов, ресурсной базы и
пропагандистского потенциала. Возглавивший «Аль-Каиду» после гибели У. бен
Ладена Айман аль-Завахири не только не нашёл общего языка с лидерами ИГ, но
и не привнёс ничего принципиально нового в идеологию организации, её такти-
ку борьбы и методы вербовки [7].
Таким образом, тенденция на снижение потенциала группировки, возможно-
стей нанесения ударов по территории Соединённых Штатов из Афганистана, яв-
ляется заслугой не только Вашингтона. Безусловно, устранения и аресты лидеров
«Аль-Каиды» наряду с усилением кооперации между разведсообществами США
и их союзников, меры по пресечению финансовой поддержки джихадистов сыг-
рали существенную роль в ослаблении «ядра» группировки. Однако немалую
роль сыграли проблемы и противоречия внутри неё, а также объективные тен-
112
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
денции в мировом терроризме, которые будут рассмотрены ниже. Совокупность
этих причин сделала дальнейшее пребывание контингента в Афганистане бес-
смысленным. Более того, ликвидация в июле 2022 г. в Кабуле лидера «Аль-Каиды»
Аймана аз-Завахири продемонстрировала возможность США сдерживать терро-
ристическую активность в этой стране без развёртывания там воинского контин-
гента или поддержки антиталибских сил. Успешное проведение подобных ударов
беспилотниками без получения информации «с земли» невозможно. Следова-
тельно, заявления американских военных об «1-2% возможностей» по мониторин-
гу ситуации в Афганистане являются несколько преувеличенными [8].
Таким образом, борьба с «Аль-Каидой» оставалась в числе задач по обеспе-
чению национальной безопасности США на протяжении 20 лет и сохранилась
после вывода войск из Афганистана, хотя и упав в списке приоритетов. Однако
этого нельзя сказать про ликвидацию ДТ и «строительство нации» (nation-
building) в Афганистане. Обозначенные администрацией Дж. Буша-младшего
как обязательное условие победы над терроризмом, обе задачи были сняты уже
при первой администрации Б. Обамы. Теперь США делали акцент на наращи-
вание потенциала афганских силовых структур и перелом ситуации на поле
боя. Подчёркивалось отсутствие интереса к «строительству нации» за пределами
Соединённых Штатов [9]. ДТ стало восприниматься как договороспособный ак-
тор, к переговорам с которым необходимо стимулировать официальный Кабул
[10]. Апогеем попыток внутриафганского дипломатического урегулирования
стала встреча представителей правительства А. Гани и эмиссаров ДТ в Ислама-
баде в 2015 г., где США и КНР выступили посредниками.
На этом фоне, а также в контексте отдельных успехов на поле боя, появились
первые планы по выводу американского контингента и начато его сокращение:
co 110 тыс. военнослужащих в июне 2011 г. до 8,4 тыс. к январю 2017 г. [11]. Па-
раллельно сокращались и объёмы военной помощи кабульскому правительству
по линии «Фонда поддержки Сил безопасности Афганистана» (Afghan Security
Forces Fund): с 8,9 млрд долл. до 3,6 млрд [12]. Тогда же в связи с прекращением
военной миссии США сократились и расходы на восстановление Афганистана: с
пикового значения в 15 млрд долл. в 2011 г. до 6 млрд в 2016 году [13].
При администрации Д. Трампа произошло новое переосмысление афганской
политики США. Отменялись наложенные Б. Обамой ограничения на участие
американских военных в боевых действиях, а также временные рамки их присут-
ствия в Афганистане. Преемственность с предыдущей администрацией просле-
живалась в подготовке вывода американских войск, дальнейшем снижении чис-
ленности контингента в этой стране, снижении объёмов помощи кабульскому
правительству и дипломатических контактах с ДТ. Однако теперь приоритет от-
давался не посредничеству внутриафганским переговорам, а американо-
талибским договорённостям [14]. Вновь отрицались намерения по «строительству
нации» [15]. Главным результатом этой политики стало Дохийское соглашение от
февраля 2020 г., где движение взяло на себя обязательства не нападать на выходя-
щие из Афганистана американские войска и размежеваться с «Аль-Каидой».
Остальные, ранее принципиальные для США аспекты завершения миссии (все-
113
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
объемлющее прекращение огня, политическое урегулирование отношений меж-
ду ДТ и официальным Кабулом), не были обозначены в соглашении как обяза-
тельное условие вывода американских войск [16].
Администрация Дж. Байдена, со своей стороны, продолжила курс на завер-
шение американского военного присутствия в Афганистане и апеллировала к
заключённым ранее договорённостям с ДТ. Однако, в отличие от администра-
ции Трампа, стремительный вывод американских военнослужащих уже не по-
давался как пролог к провалу политики Соединённых Штатов в Афганистане,
обессмысливание усилий США по борьбе с терроризмом. Скорее наоборот, ста-
ло неприемлемым дальнейшее присутствие контингента в этой стране [17]. Ещё
одним отличием от предыдущих трёх администраций стало восприятие захвата
ДТ власти в Афганистане. Теперь успехи талибов трактовались не в контексте
войны с терроризмом, а в контексте местной гражданской войны [18].
Таким образом, афганская политика США стала весьма яркой демонстраци-
ей отсутствия стратегического мышления у американского политического ис-
теблишмента. Курс афганской политики Вашингтона постоянно пересматри-
вался на основе критики действий предыдущих администрации, новых трактов-
ках основных угроз и формах борьбы с ними. Постановка задач происходила с
использованием широких категорий, без чётких критериев их достижения. Са-
ми задачи находились в зависимости от изменений политической конъюнктуры
в Вашингтоне и имели среднесрочную перспективу [Давыдов, 2022]. Итогом стал
набор разнонаправленных, нескоординированных и неэффективных усилий
американских ведомств и международных структур в Афганистане [Бобкин,
2022]. Преемственность всех четырёх администраций наблюдалась в двух аспек-
тах: защита территории США от террористических атак с территории Афгани-
стана и максимальная «афганизация» конфликта. Это не позволяет экстраполи-
ровать задачи по «строительству нации» и разгрому ДТ на всю афганскую поли-
тику США 2001-2021 годов.
В целом с падением режима А. Гани у США исчезла необходимость тратить
ресурсы на поддержание коррумпированного и слабого союзника. Эта поддержка
уже не давала существенных результатов ни с точки зрения борьбы с террориз-
мом, ни с точки зрения сдерживания Китая, России или Ирана. Таким образом, с
завершением военного присутствия в Афганистане у Соединённых Штатов вы-
свободились ресурсы для соперничества с «антагонистическими авторитарными
державами», бросающими вызов национальной безопасности США.
ОСНОВНЫЕ ВЫЗОВЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
РОССИИ И США НА АФГАНСКОМ НАПРАВЛЕНИИ
Несмотря на резкое и долгосрочное ухудшение российско-американских от-
ношений, у обоих держав есть точки пересечения интересов в Афганистане.
Прежде всего, речь идёт о необходимости противостоять террористическим
угрозам, исходящим с его территории. Афганистан не перестал быть убежищем
для многих джихадистских группировок. Ликвидация Аймана аз-Завахири про-
114
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
демонстрировала, что для сдерживания террористической активности на терри-
тории Афганистана США не требуется держать там военный контингент.
Однако как у Соединённых Штатов, так и у мирового сообщества продол-
жают вызывать озабоченность сами отношения между ДТ и «Аль-Каидой». На
данный момент их можно определить как «взаимный нейтралитет». У ДТ уже
нет тех стимулов для тесного партнёрства с «Аль-Каидой», что были в 1990-х го-
дах: организационный потенциал в подготовке боевиков и финансовые поступ-
ления от У. бен Ладена. Скорее наоборот, сотрудничество с ней способно со-
здать сложности для ДТ с учётом их стремления к международному признанию
и получению дивидендов от международного экономического сотрудничества
[19]. «Аль-Каида», со своей стороны, не бросает вызов власти талибов, не участ-
вует в переделе денежных потоков и не ставит под сомнение идеологические
воззрения ДТ. Стимулом для сближения между ними мог бы быть конфликт та-
либов с соседними государствами и стремление использовать «Аль-Каиду» для
борьбы с ними. Однако граничащие с Афганистаном страны предпочитают ди-
пломатический путь в урегулировании вопросов с ДТ. Нынешние связи между
«Аль-Каидой» и ДТ обусловлены историей взаимодействия, родственными свя-
зями и частичным совпадением религиозных постулатов [20]. При этом руко-
водство ДТ не разделяет идей глобального джихада, а сторонники тесного со-
трудничества с «Аль-Каидой» уравновешиваются противниками связей с орга-
низацией среди талибов.
В результате как США, так и России будет трудно настроить ДТ на противо-
стояние с «Аль-Каидой». Обратная ситуация в вопросе противостояния терро-
ристам из «Вилаят Хорасан» (ВХ), местными сторонниками «Исламского госу-
дарства». Здесь у США больше возможностей для налаживания диалога с ДТ.
В основе противостояния между талибами и ВХ лежит, прежде всего, борьба за
власть, а не межрелигиозные противоречия. Ядро ВХ составляют вышедшие из
рядов ДТ боевики, разочаровавшиеся в движении. Примыкают к ним бывшие
участники радикальных исламистских группировок, таких как «Исламское дви-
жение Узбекистана» и «Исламское движение Восточного Туркестана», бывшие
афганские силовики и отдельные представители этнических меньшинств, ищу-
щие у джихадистов защиты от репрессий талибов [21].
Однако масштаб, характер и потенциальную политику сдерживания исходя-
щих от РФ и США и ДТ угроз следует определять с учётом текущих тенденций в
мировом джихадистском движении. Первой из них является «локализация» тер-
рористической активности. Потенциал джихадистких группировок, их поддержка
со стороны местного населения и доступ к материальным ресурсам зависят от го-
товности их участников адаптироваться к интересам и запросам локальных сооб-
ществ (племён, общин, кланов) [Clausen, 2022]. Сами идеи салафитского джи-
хадизма, проповедуемые ВХ, не найдут широкой поддержки в Афганистане.
Местное население весьма консервативно в вопросе религиозных верований и ис-
поведует ханафитский ислам [22]. Поэтому поддержка ВХ со стороны местного
населения возможна на двух основаниях. Первым из них может быть высокий
уровень насилия в Афганистане. Местные пуштуны в предыдущие годы поддер-
115
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
живали вооружённое сопротивление политическому режиму, неспособному обес-
печить минимальный уровень безопасности [Kaltenthaler, Kruglanski, Arie &
Knuppe, 2022]. Вторым могут быть широкие репрессии ДТ против бывших со-
трудников силовых структур и афганских этнических меньшинств. Однако у та-
либов (как и у других акторов) нет ресурсов для контроля всей территории Афга-
нистана, а значит и для полномасштабных политических репрессий. Таким обра-
зом, возможности для вербовки боевиков ограничены местной, а не трансгранич-
ной проблематикой. В таких условиях стоит опасаться не массированного втор-
жения ВХ в Центральною Азию, а проникновения мелких групп численностью в
несколько десятков человек. Масштабная экспансия не получит широкой под-
держки в Афганистане, а у немногочисленных вооружённых отрядов больше
шансов на преодоление границ с центральноазиатскими государствами [23].
Однако эта завязанность современного джихадизма на динамику локальных
конфликтов, ограничивающая масштаб угрозы, не отменяет намерений России
и США сдерживать её на афганском направлении. РФ в данном случае полага-
ется по кооперацию с региональными союзниками по линии ОДКБ и ШОС. По-
мимо традиционных сфер взаимодействия, участники нацелены усилить про-
тиводействие террористической активности в киберпространстве [24]. Основ-
ными ресурсами РФ за столом переговоров с ДТ остаются поддержка междуна-
родного признания талибов и российские поставки гуманитарной помощи.
Переговорные позиции Соединённых Штатов в диалоге с ДТ тоже не выгля-
дят слабыми. Ликвидация лидера «Аль-Каиды» не нанесла ущерба отношениям
Вашингтона с нынешними афганскими властями [25]. Наиболее актуальными
предметами торга между ними остаются международное признание ДТ, «размо-
розка» финансовых активов правительства А. Гани и поставки гуманитарной
помощи. Последний аспект стал залогом сохранения американского присут-
ствия в Афганистане. США остаются крупнейшим международным донором и
действуют через сеть негосударственных и наднациональных организаций в во-
просе оказания гуманитарной помощи афганцам [26]. Это самый серьёзный ин-
струмент давления Соединённых Штатов на режим талибов.
Несколько сложнее обстоит вопрос с доступом ДТ к финансовым активам
афганского правительства, «замороженным» после 15 августа 2021 г. Он без-
условно останется в повестке переговоров в Дохе, однако итоговая сумма, а так-
же механизм перечисления средств пока остаются под вопросом. Не удалось до-
говориться о контроле над финансами. США и их европейские партнёры не го-
товы передать размещённые на их счетах 9 млрд долл. в безвозмездное пользо-
вание ДТ, а талибы не согласны с созданием независимой структуры управления
этими активами [27]. Влияет и гражданская активность в самих США. Родствен-
ники жертв терактов 11 сентября 2001 г. рассматривают «замороженные» сред-
ства как ресурс для получения финансовых компенсаций. По решению суда
2012 г. они имеют право на получения компенсаций в размере 7 млрд долл. [28]
Приход к власти в Афганистане ДТ стал для них поводом взыскать размещён-
ные в США афганские деньги. В сентябре 2021 г. в Федеральную резервную си-
стему поступил соответствующий исполнительный лист. В ответ на данную
116
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
юридическую коллизию президент Байден принял решение о разделении раз-
мещённых в США афганских активов: 3,5 млрд долл. пойдут на нужды афган-
ского народа, а судьбу остальных денег определят судебные инстанции [29]. Тем
не менее, вероятность получения истцами этих средств крайне мала. Американ-
ские суды различают государство и политический режим. Рассматриваемые ак-
тивы являются государственными деньгами, размещёнными в Федеральном ре-
зервном банке Нью-Йорка. В соответствии с американским федеральным зако-
нодательством, на них распространяется иммунитет от решений местных су-
дебных инстанций. Исключение возможно, если речь идёт о государстве - спон-
соре терроризма, однако Афганистан никогда не признавался таковым [30].
Ещё одним многосложным предметом договорённостей между США и ДТ
остаётся вопрос о делистинге талибов из списка террористических организаций
ООН. Запустить процедуру исключения организации может только представи-
тель Афганистана в Нью-Йорке. Однако появления эмиссара ДТ на месте афган-
ского представителя в ООН по-прежнему заблокировано. Дело не только в непри-
знании талибов со стороны международного сообщества, но и в борьбе внутри
самой афганской миссии в ООН [31]. Вместе с тем, в процессе исключения отдель-
ных личностей из террористических списков ООН США могут сыграть опреде-
ляющую роль. В 2010-2014 гг. для стимулирования внутриафганского диалога,
США и их союзники содействовали исключению 35 человек из этих списков [32].
И наконец, наименее перспективным средством давления на ДТ со стороны
США является вопрос признания талибов. Вашингтон продолжает выдвигать им
требования, обусловленные внутриамериканской политической повесткой: ин-
клюзивный состав правительства, где были бы представлены все этнические
меньшинства, и доступ к образованию для девочек [33]. Эти требования выгля-
дят несколько оторванными от реальных проблем Афганистана. Вместе с тем, их
выполнение позволит американским властям говорить о дипломатической по-
беде на афганском направлении. Но талибы не пойдут на эти уступки. Во-
первых, они не намерены делиться властью с теми группировками, которые не
сражались против международной коалиции в 2001-2021 гг. Во-вторых, сфера
образования в Афганистане находятся в ведении «Сети Хаккани», чьи предста-
вители не уступают в этом вопросе по идеологическим соображениям. Поэтому
следует ждать скорее демонстративных шагов и заявлений от руководства ДТ,
чем реального смягчения талибов в вопросах гендерного равенства или созда-
ния инклюзивного правительства.
В итоге надёжным механизмом давления на ДТ остаются поставки гумани-
тарной помощи. Талибам важно не только избегать голодного бунта, но и изыс-
кивать ресурсы для вербовки новых боевиков. Однако уступать в вопросе борь-
бы с джихадистами для ДТ весьма рискованно. Пропаганда ВХ использует кон-
такты ДТ с американскими представителями для дискредитации талибов [34].
Поэтому их шаги навстречу внешним акторам в противостоянии с террористи-
ческими организациями будут определяться соотношением остроты гумани-
тарного кризиса в Афганистане и способностью талибов поддерживать внутри-
политическую устойчивость своего политического режима.
117
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
Однако у террористической активности есть ещё одно важное измерение,
которое не ограничивается территорией Афганистана и останется вызовом для
США и РФ в ближайшем будущем. В современном джихадизме сохраняется
тенденция к «индивидуализации» террора. Гораздо дешевле распропагандиро-
вать индивида, не встроенного в местное общество, чем готовить целую группу
для прохождения нескольких границ [Michael, 2012, P.156.]. В этом контексте
весьма уязвимой категорией лиц являются афганские иммигранты.
Соединённые Штаты в 2001-2021 гг. приняли 97 тыс. афганцев [35]. В рамках
операции «Союзники, добро пожаловать» (Allies Welcome) в августе 2021 - февра-
ле 2022 г. было принято ещё 80 тыс. афганцев, сотрудничавших с США и меж-
дународной коалицией [36]. Проведение этой операции сопровождалось тем же
хаосом и отсутствием координации американских ведомств, что и эвакуация из
кабульского аэропорта. Исправить ситуацию помогли американские обще-
ственные организации [37]. На данный момент поддержка осуществляется в
рамках запущенной в октябре 2021 г. «Программы спонсорской поддержки аф-
ганцев» (Sponsor Circle Program for Afghans).
Её реализации могут помешать не только традиционное для американских
ведомств отсутствие координации, но и зависимость программ поддержки имми-
грантов от политической конъюнктуры в Вашингтоне. Таким образом, риск появ-
ления радикалов из числа не получивших ожидаемой поддержки афганских бе-
женцев исключать нельзя. Его усугубляют периодические всплески исламофоб-
ских настроений в самих США, а также весьма противоречивая политика ФБР по
мониторингу потенциальных террористов [Johnson, S.., Weitzman, S., 2017, P.244-
255.]. Предупредить эти риски помогают жёсткая позиция мусульманской общи-
ны США в отношении джихадизма, а также возможности по отстаиванию интере-
сов этнической общины в легальном политическом поле [Шумилина, 2019].
Для РФ подобные вызовы имеют меньший масштаб в силу категоричной по-
зиции российских властей по приёму беженцев из Афганистана [38]. В результате
общее число беженцев и лиц афганского происхождения со статусом временного
убежища в России к концу 2021 г. не превышало 1 тыс. человек [39]. Как и в случае
с противостоянием вторжению боевиков в Центральную Азию, Россия в этом во-
просе полагается на своих союзников по ОДКБ и ищет возможности по усилению
наиболее уязвимого из пограничных участков - таджикско-афганского.
Помимо наращивания технического потенциала и подготовки таджикских по-
граничников, существенным вкладом в укрепление южной границы Таджикиста-
на могло бы быть возвращение туда российских пограничников. Их присутствие
отвечало интересам борьбы с террористическими группами и сдерживанию по-
токов беженцев из Афганистана. Российские части, дислоцированные на 201-й
военной базе, участвуют в подготовке таджикских пограничников, однако их ос-
новная функция состоит в поддержании военно-политической стабильности в
Таджикистане и отражении угроз его территориальной целостности и суверени-
тету [40]. При этом для пресечения проникновения мелких террористических
групп и сдерживания потоков мигрантов было бы целесообразно укрепить силы
«первого эшелона» за счёт возвращения российских погранзастав.
118
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
Они же могли бы сыграть существенную роль в борьбе с потоками нарко-
трафика из Афганистана. Для России данная проблема является главным вызо-
вом национальной безопасности на центральноазиатском направлении на про-
тяжении последних десятилетий. РФ находится на так называемом «северном
маршруте» транзита наркотиков из Афганистана в Центральную Азию, остава-
ясь ещё и рынком их сбыта [Митрофаненкова, 2020]. Возможности таджикских
силовиков по борьбе с наркотрафиком давно вызывают сомнения у экспертов и
российских официальных лиц [41].
Добиться от ДТ искоренения наркопроизводства в Афганистане тоже будет
проблематично. Опиаты (наравне с каннабисом и метамфетаминами) остаются
надёжным источником денежных поступлений в условиях развала экономики,
продолжения вооружённой борьбы между разными фракциями афганцев и от-
сутствии у них иных средств к существованию [42]. В целом нет оснований счи-
тать, что талибы перейдут к полноценной борьбе с производством и контрабан-
дой наркотиков. Заявления лидеров ДТ о запрете наркотиков сопровождались
декларациями о допустимости выращивания мака для преодоления экономиче-
ских трудностей [43]. Для Соединённых Штатов эта проблема не стоит столь же
остро. В 2010-х годах наркотики из Юго-Восточной Азии (в том числе афганско-
го производства) не превышали 10% общего объёма рынка наркотических
средств в США [44]. Таким образом, Россия не может рассчитывать на суще-
ственную помощь региональных и внерегиональных акторов в борьбе с афган-
ским наркотрафиком. При этом она располагает достаточно эффективным ин-
струментарием для ответа на этот вызов интересам национальной безопасности.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Падение режима А. Гани, сопровождаемое хаотичным выводом американ-
ского контингента из Афганистана, стало репутационным поражением для
США и администрации Дж. Байдена. Образ Соединённых Штатов как сверх-
державы, способной навязать свою волю военной силой, изменить политический
ландшафт региона в соответствии с американским представлением и поддержи-
вать своего союзника, невзирая ни на какие обстоятельства, был подорван.
Вместе с этим можно утверждать и о дипломатическом поражении США.
Вашингтон не смог не только продавить за столом переговоров с ДТ важные для
себя обязательства, но и не добился от контрпартнёров строгого выполнения
взятых ими обязательств.
Тем не менее нельзя утверждать о военно-стратегическом поражении США в
контексте падения режима А. Гани, прихода ДТ к власти в Афганистане и свёр-
тывания американского военного присутствия в этой стране. Соединённые
Штаты остаются современной мировой державой, способной обеспечить своё
присутствие в регионе и отстаивать интересы с опорой не только на военный
контингент. Они сохраняют позиции в Центральной Азии, их конкурентный
потенциал в региональном соперничестве с Россией и Китаем не исчез. Многие
проблемы афганцев (например, поставки гуманитарной помощи и электро-
119
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
энергии) были переложены на плечи американских партнёров. Осталась воз-
можность сдерживать террористическую активность в Афганистане при одно-
временном прекращении военного присутствия в этой стране. Последнее было
бесперспективно с точки зрения соперничества с КНР и РФ, избыточно в рамках
борьбы с терроризмом и вредоносно для рейтинга американских властей.
При этом у США сложился устойчивый дипломатический контакт с пред-
ставителями талибов через представительство ДТ в Дохе. Переговоры между
сторонами проводятся по широкому кругу вопросов и характеризуются обоюд-
ным интересом к поддержанию диалога. Его продуктивность, однако, напрямую
связана с изменениями внутриполитической конъюнктуры как в Вашингтоне,
так и в Кабуле.
Соединённые Штаты, как и Россия, обладают уникальным инструментарием
по отстаиванию своих интересов на центральноазиатском направлении в целом,
и в афганском «секторе» в частности. У стран наблюдается совпадение стратеги-
ческих позиций по афганской проблематике (территориальная целостность
Афганистана, наличие инклюзивного и представительного правительства в Ка-
буле, антитерроризм) при значительном объёме тактических разногласий. Вме-
сте с общим долгосрочным ухудшением российско-американских отношений,
это делает невозможным полноценное сотрудничество двух стран на афганском
направлении. Тем не менее участие России и США в переговорах по восстанов-
лению СВПД, а также сохранение механизмов деконфликтинга в Сирии демон-
стрируют возможность ситуативной координации усилий двух стран.
Для неё есть несколько потенциально результативных сфер на афганском
направлении. Во-первых, обеим странам важно поддерживать контакты по ли-
нии спецслужб, сложившиеся до 24 февраля 2022 г. Данный вопрос имеет
крайне важное значение для противостояния террористической активности,
исходящей с территории Афганистана.
Во-вторых, обе страны могли бы принять участие в создании международно-
го механизма оказания финансовой помощи Таджикистану. Это единственная
страна на постсоветском пространстве, готовая (ограниченно) принимать аф-
ганских беженцев в случае обострения гуманитарной обстановки или всплеска
военных действий. Моделью могла бы служить Брюссельская конференция,
международный механизм предоставления помощи сирийским беженцам и
принимающим их странам. На данный момент помощь Таджикистану ограни-
чивается поставками гуманитарных грузов по линии Управления верховного
комиссара Организации Объединённых Наций по делам беженцев (УВКБ ООН)
за счёт ЕС и Японии.
В-третьих, не менее целесообразно было бы рассмотреть создание междуна-
родного механизма частичного выкупа афганских опиатов по линии ООН. Аф-
ганистан останется одним из мировых лидеров по производству наркотиков, а
ДТ не откажется от получения доходов с реализации опиатов в условиях упадка
экономики и отсутствия перспектив к её восстановлению. Основным вызовом на
данном направлении станет порядок распоряжения полученных средств. ДТ
скептически относится к стороннему контролю над афганскими финансами.
120
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
Мировое сообщество, со своей стороны, будет поднимать вопрос о рисках попа-
дания этих средств в руки джихадистов.
Таким образом, у России и США есть точки сближения на афганском
направлении. Они не способны вывести двусторонние отношения из состояния
конфронтации, но координация усилий может быть ответом на отдельные вы-
зовы интересам национальной безопасности каждой из стран. Успешность этого
ответа зависит не только от чёткого понимания сверхдержавами своих интересов
в данном регионе, но и от их учёта актуальных потребностей центральноазиат-
ских партнёров России и США.
ИСТОЧНИКИ
1. Harpviken Kristian Berg. The Foreign Policy of the Afghan Taliban. Peace Re-
search Institute
Oslo Policy Brief. February
2021.
Available at:
%20The%20Foreign%20Policy%20of%20the%20Afghan%20Taliban,%20PRIO%20Polic
y%20Brief%202-2021.pdf (accessed: 16.01.2022).
2. Satubaldina A. Kazakh Foreign Minister Reaffirms Kazakhstan’s Commitment to
Global Food Security at UN Headquarters // The Astana Times. 20.05.2022. Available
commitment-to-global-food-security-at-un-headquarters/ (accessed: 28.05.2022).
3. Lillis J. Afghanistan in hock to Uzbekistan and Tajikistan for electricity // Eara-
sianet.
uzbekistan-and-tajikistan-for-electricity (accessed: 28.05.2022).
4. National Security Strategy. Historical Office // Office of the Secretary of De-
fense.
5. Семёнов К. Ликвидация Завахири: падение «Аль-Каиды» продолжается //
padenie-al-kaidy-prodolzhaetsya/ (accessed: 02.08.2022).
6. Byman D., Mir A. How Strong Is Al-Qaeda? A Debate // War on the Rocks.
qaeda-a-debate/ (accessed: 14.06.2022).
7. Bacon T., Grimm E. What Leadership Type Will Succeed Al-Qaeda’s al-
Zawahiri? // International Center for Counter-Terrorism. 15.07.2022. Available at:
zawahiri/ (accessed: 23.07.2022).
8. Senate Armed Services Committee Hearing on the Posture of United States Central
Command and United States Africa Command, March 15, 2022. U.S. Central Command.
16.05.2022.
Available
at:
committee-hearing-on-the-posture-of-united-states-central/ (accessed: 25.07.2022).
9. The New Way Forward - The President's Address. The White House: President
Barack
Obama.
01.12.2009.
Available
at:
121
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
presidents-address (accessed: 24.03.2021).
10. Remarks by the President on the Way Forward in Afghanistan. The White
House:
President
Barack
Obama.
22.06.2011.
Available
at:
11. A timeline of U.S. troop levels in Afghanistan since 2001 // Military Times. 06.06.2016.
of-u-s-troop-levels-in-afghanistan-since-2001/ (accessed: 14.05.2022).
12. Tian N. 20 years of US military aid to Afghanistan. Stockholm International
Peace
Research
Institute.
22.09.2021.
Available
at:
military-aid-afghanistan (accessed: 14.05.2022).
13. Cordesman A. Reshaping U.S. Aid to Afghanistan: The Challenge of Lasting
Progress. Center for Strategic and International Studies. 23.02.2022. Available at:
progress (accessed: 18.03.2022).
14. Trump says Taliban talks back on during visit with troops in Afghanistan //
taliban-talks-back-on-during-visit-with-troops-in-afghanistan (accessed: 26.06.2022).
15. Full text: Trump’s speech on Afghanistan // Politico. 21.08.2017. Available at:
(accessed: 27.06.2022).
16. Agreement for Bringing Peace to Afghanistan between the Islamic Emirate of
Afghanistan which is not recognized by the United States as a state and is known as
the Taliban and the United States of America. U.S. Department of State. 29.02.2020.
17. Biden defends Afghanistan withdrawal, says Taliban takeover ‘highly unlike-
ly’
//
The
Hill.
08.07.2021.
Available
at:
withdrawal-says-taliban-takeover-highly/ (accessed: 15.06.2022).
18. Remarks by President Biden on Afghanistan. The White House. 16.08.2021. Available
by-president-biden-on-afghanistan/ (accessed: 23.03.2022).
19. Мардасов А., Семёнов К. Талибский Афганистан: между радикалами и
прагматиками
// Riddle.
afganistan-mezhdu-radikalami-i-pragmatikami/ (accessed: 09.02.2022).
20. Mir A. Afghanistan’s Terrorism Challenge. The Political Trajectories of Al-
Qaeda, The Afghan Taliban, And the Islamic State. The Middle East Institute. October
2020.
Available
at:
10/Afghanistan%27s%20Terrorism%20Challenge.pdf (accessed: 11.02.2022).
21. Fifteenth report of the Secretary-General on the threat posed by ISIL (Da’esh)
to international peace and security and the range of United Nations efforts in support
122
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
of Member States in countering the threat. United Nations, Security Council.
secretary-general-threat-posed-isil-daesh-international-peace-and-security-and-range-
united-nations-efforts-support-member-states-countering-threat-s2022576-enarruzh
(accessed: 30.08.2022).
22. Семёнов К. Роль и место движения «Талибан» на карте мирового исламиз-
ма, его вызовы и угрозы
// РСМД.
02.09.2021.
Available at:
taliban-na-karte-mirovogo-islamizma-ego-vyzovy-i-ugrozy/ (accessed: 19.02.2022).
23. Волков К.В. Нарыв на карте Центральной Азии // Новое военное обозрение.
12.08.2021.
Available
at:
24. Совместная позиция Региональной антитеррористической структуры
ШОС, Антитеррористического центра государств-участников СНГ и Секретари-
ата ОДКБ по вопросам противодействия терроризму и экстремизму. Организа-
ция Договора о коллективной безопасности.
16.02.2022. Available at:
(ac-
cessed: 15.04.2022).
25. Taliban: Religious leaders have issues with girls schools. BBC News. 15.08.2022.
Available
at:
(accessed:
16.08.2022).
26. Afghanistan Humanitarian Response Plan 2022. The United Nations Office for
the Coordination of Humanitarian Affairs.
06.08.2022. Available at:
%3A6643%3ANutrition&order=flow_property_simple_2&sort=desc
(accessed:
18.08.2022).
27. Greenfield C., Landay J. Exclusive: US and Taliban make progress on Afghan
reserves,
but big gaps remain. Reuters.
26.07.2022.
Available at:
reserves-big-gaps-remain-2022-07-26/ (accessed: 20.08.2022).
28. Document 2624. United States District Court. Southern District of New York.
16.10.2012.
Available
at:
documents.s3.amazonaws.com/119/242129/127111473167.pdf (accessed: 09.02.2022).
29. Carpenter С. A Better Use of Frozen Afghan Funds // Foreign Policy.
reserves-biden-executive-order-humanitarian-aid/ (accessed: 19.05.2022).
30. Havlish v. Taliban / In re 9/11 Attacks - Frozen Afghan Assets (Amicus). Cen-
ter
for
Constitutional
Rights.
25.04.2022.
Available
at:
attacks-frozen-afghan-assets-amicus (accessed: 23.05. 2022).
31.Putz C. Conflict Over Afghanistan’s UN Seat Widens. The Diplomat. 09.02.2022.
widens/ (accessed: 14.04.2022).
123
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
32. Niederberger A., Biersteker T. UN Individual Sanctions Listing and Delisting
Patterns and Their Interaction with Autonomous Measures: Considerations for Media-
tors. New York: United Nations University, 2022. P.54.
33. Department Press Briefing. U.S. Department of State. 15.08.2022. Available at:
(ac-
cessed: 16.08.2022).
34. Webber L. Voice of Khorasan Magazine and the Internationalization of Islamic
State’s Anti-Taliban Propaganda. The Jamestown Foundation. 06.05.2022. Available at:
internationalization-of-islamic-states-anti-taliban-propaganda/ (accessed: 15.05.2022).
35. Waddell B. States That Have Welcomed the Most Refugees From Afghanistan
// U.S. News.
states/articles/2021-09-14/afghan-refugee-resettlement-by-state
(accessed:
22.01.2022).
36. Briefing with Senior Administration Officials on Ongoing Efforts To Support
Afghan Special Immigrant Visa Applicants. U.S. Department of State. 18.07.2022.
ongoing-efforts-to-support-afghan-special-immigrant-visa-applicants/
(accessed:
12.06.2022).
37. Kirby J. Why thousands of Afghans are still on US military bases // Vox.
us-military-bases-refugee-resettlement-fort-bliss-fort-pickett (accessed: 22.02.2022).
38. Путин призвал предотвратить потоки беженцев из Афганистана // РИА
Новости.
18.11.2021.
Available
at:
1759666536.html (accessed: 10.07.2022).
39. Статистика - UNHCR Russia. Агентство ООН по делам беженцев: офици-
10.07.2022).
40. Полный текст Соглашения о статусе и условиях пребывания российской
военной базы на территории Таджикистана. Avesta: information agency. 13.11.2012.
usloviyah-prebyvaniya-rossijskoj-voennoj-bazy-na-territorii-tadzhikistana/ (accessed:
10.07.2022).
41. Еленский О.О. "Девятый вал" героина из Таджикистана // Новое военное
обозрение.
02.12.2011.
Available
at:
02/1_heroin.html?auth_service_id=VKontakte&auth_service_error=1&mpril=&id_us
er=Y (дата обращения: 14.03.2022).
42. Collins J., Tennant I. Evaluating Afghanistan’s Past, Present and Future En-
gagement with Multilateral Drug Control. Research Paper. Global Initiative against
Transnational
Organized
Crime.
May
2022.
Available
at:
past-present-and-future-research-paper.pdf (accessed: 15.06.2022).
43. World Drug Report 2022. Drug Market Trends of Cannabis and Opioids. Unit-
ed Nations Office on Drugs and Crime.
27.06.2022. Available at:
124
Евсеенко А.С. Год после прихода талибов к власти: основные вызовы для России и США…
Evseenko, A.S. A Year after the Taliban Came to Power: the Main Challenges for Russia and the US…
(accessed:
21.07.2022).
44. Afghan Opiate Trafficking Through The Southern Route. United Nations Of-
fice
on
Drugs
and
Crime.
June
2015.
Available
at:
analysis/Studies/Afghan_opiate_trafficking_southern_route_web.pdf
(accessed:
12.07.2022).
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Бобкин Н.Н. Окончание войны в Афганистане: последствия поражения
США для региональной безопасности. США & Канада: экономика - политика -
культура.
2022.
№
4
C.
44-59.
Available
at:
Гегелашвили Н.А, Модникова И.В. Узбекистан и Казахстан - фокусные госу-
дарства Центральной Азии в политике Вашингтона. США & Канада: экономика -
политика
-
культура.
2021.
№
5
C.
51-68.
Available
at:
Давыдов А.А. Выход США из Афганистана как предвестник новой эпохи. Во-
сток. Афро-Азиатские общества: история и современность. 2022. № 2 C. 63-74. Avail-
able
at:
DOI:
10.31857/S086919080019307-4
Митрофаненкова О.Е. Маршруты афганского наркотрафика (конец XX в. -
начало XXI в.). Восточная аналитика. 2020. №3. DOI: 10.31696/2227-5568-2020-03-
190-201
Самуйлов С. М. Поражение США в Афганистане и усиление напряжённости
в Центральной Азии. США & Канада: экономика - политика - культура. 2022. № 2,
C.
10.31857/S2686673022020018
Шумилина И.В. Исламофобия в американском контексте. Мировая экономика
и международные
отношения,
2019,
№
11,
сс.
76-83.
DOI:
Юлдашева Г. И. Узбекистан-США: новый этап стратегического партнерства.
США & Канада: экономика - политика - культура. 2022. № 2, C. 57-72. Available at:
REFERENCES
Bobkin N. 2022. The End of the War in Afghanistan: the United States’ Defeat and
its Consequences for Regional Security. USA & Canada: Economics - Politics - Culture.
No. 4, pp.44-59. DOI: 10.31857/S2686673022040034
Clausen M-L. 2022. Exploring the Agency of the Affiliates of Transnational Ji-
hadist Organizations: The Case of al-Qaeda in the Arabian Peninsula, Studies in Con-
flict & Terrorism. DOI: 10.1080/1057610X.2022.2058348
125
ГЕОПОЛИТИКА / GEOPOLITICS
2022; 11: 110-126
США & Канада: экономика, политика, культура / USA & Canada: economics, politics, culture
Gegelashvili N., Modnikova I. 2021. Uzbekistan and Kazakhstan as the Focal
States of Central Asia in Washington Policies towards the Region. USA & Canada: Eco-
nomics - Politics - Culture. No. 5, pp.51-68. DOI: 10.31857/S268667300014782-0
Davydov A. 2022. The U.S. withdrawal from Afghanistan as a sign of a new era.
Vostok. Afro-aziatskie obshchestva: istoriia i sovremennost. No.
2, pp.63-74. DOI:
10.31857/S086919080019307-4
Johnson, S.., Weitzman, S. The FBI and Religion Faith and National Security before
and after 9/11. University of California Press. 2017.
Kaltenthaler, K., Kruglanski, A., Knuppe, A. 2022. The Paradox of the Heavy-
Handed Insurgent: Public Support for the Taliban among Afghan Pashtuns. Studies in
Conflict & Terrorism. pp.1-25.DOI: 10.1080/1057610X.2022.2055008
Michael G. Lone Wolf Terror and the Rise of Leaderless Resistance. Vanderbilt
University Press, Nashville. 2012.
Mitrofanenkova O. 2020. Routs of Afghan’s Drug Traffic (end of XX Century - Be-
ginning of XXI Century). Eastern Analytics. No. 3, pp.190-201. DOI: 10.31696/2227-
5568-2020-03-190-201
Samuilov S. 2022. Defeat of the United States in Afghanistan and Escalation of
Tensions in Central Asia. USA & Canada: Economics - Politics - Culture. No. 2, pp.5-23
DOI: 10.31857/S2686673022020018
Shumilina I. Islamophobia in American Context. World Eсonomy and International
Relations, 2019, vol. 63, No 11, pp. 76-83. DOI: 10.20542/0131-2227-2019-63-11-76-83
Yuldasheva G. 2022. Uzbekistan - US: A New Stage of Strategic Partnership. USA
& Canada: Economics
- Politics
- Culture. No.
2,
pp.57-72. DOI:
10.31857/S2686673022020043
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРЕ / INFORMATION ABOUT THE AUTHOR
ЕВСЕЕНКО Андрей Сергеевич, кан-
Andrey S. YEVSEENKO, Candidate of
дидат политических наук, научный
Sciences (Politology), Senior Research Fel-
сотрудник Отдела внешнеполитиче-
low, Department of Foreign Policy Re-
ских исследований Института США
searches, Academic Secretary, Arbatov U.S.
и Канады им. Г.А. Арбатова.
and Canada Institute (ISKRAN).
Российская Федерация, 121069
2/3 Khlebny per., Moscow, 121069, Russian
Москва, Хлебный переулок, 2/3,
Federation
Статья поступила в редакцию / Received 21.07.2022.
Поступила после рецензирования / Revised 2.08.2022.
Статья принята к публикации / Accepted 4.08.2022.
126
